Метка: Преподобномученица княгиня Елизавета Федоровна — материалы

Великая княгиня Елизавета Федоровна в Санкт-Петербурге

Имя преподобномученицы святой великой княгини Елизаветы Федоровны и ее житие хорошо известны православным людям. Родилась она в Дармштадте, мученическую кончину приняла в Алапаевске, погребена в Иерусалиме, а большая часть ее жизни прошла в Москве. Но ив Санкт-Петербурге можно совершить паломничество по местам, освященным присутствием святой преподобномученицы Елизаветы.

Юной 19-летней девушкой она, дочь герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы, в конце мая 1884 года приехала в Санкт-Петербург, чтобы стать женой великого князя Сергея Александровича, брата императора Александра III. Своего жениха она знала с детства,он приходился ей двоюродным дядей, и нередко со своей матерью гостил у нихв Дармштадте.

Встречать невесту в Петергоф выехали члены русской императорской семьи. Великий князь Константин Константинович в своем дневнике 27 мая 1884 года записал:

В Петергофе недолго пришлось ждать на станции, скоро подошел поезд невесты. Она показалась рядом с императрицей, и нас всех словно солнцем ослепило. Давно я не видывал подобной красоты. Она шла скромно, застенчиво, как сон, как мечта; с ней приехали отец, брат, старшая сестра с мужем и две младших.

Торжественный въезд невесты в Санкт-Петербург состоялся 2 июня, накануне свадьбы. В придворной золоченой двухместной карете вместе с императрицей Марией Федоровной ехала она по городу. За этой каретой следовали другие с членами Императорской семьи и гостями. По путиих следования город был украшен флагами и цветами, толпы народа восторженными криками приветствовали невесту брата императора. Под залпы пушек Петропавловской крепости невеста и жених вошли в Зимний дворец.

На следующий день была свадьба. По традиции членов Императорской Семьи венчали в соборе Спаса Нерукотворного образа в Зимнем дворце. На венчании присутствовал Император Александр III и его Августейшие родственники, ставшие теперь и родственниками великой княгини Елизаветы Федоровны. Таинство совершил протопресвитер придворного духовенства Иоанн Янышев, духовник Царской семьи. Потом в одном из залов дворца совершили бракосочетание по лютеранскому обряду, так как невеста была лютеранкой. Затем был свадебный обед и бал со множеством гостей.

Поздно вечером молодую великокняжескую чету придворная карета доставила в их собственный дворец на углу Невского проспекта и набережной реки Фонтанки. Этот дворец, построенный архитектором А. И. Штакеншнейдером, больше известен по имени своих прежних владельцев князей Белосельских-Белозерских. Незадолго перед свадьбой дворец был куплен для великого князя Сергея Александровича, командовавшего Преображенским полком. К свадьбе во дворце не успели окончательно закончить ремонт. Прожив несколько дней, молодожены уехали в подмосковное имение Ильинское, а во дворце приступили к завершению ремонта. На лестничных решетках поместили вензеля нового хозяина и дворец стал называться Сергиевским.

Осенью после возвращения великокняжеской четы в Санкт-Петербург состоялось освящение домовой церкви. На втором этаже и при прежних хозяевах была церковь, освященная в честь Рождества Христова. Освящение после ремонта состоялось 20 октября 1884 года в день рождения Елизаветы Федоровны. Храм освятил придворный протопресвитер Иоанн Янышев в присутствии Александра III и членов Императорской семьи. В этом храме своего причта не было, служили священники подворья Троице-Сергиевой лавры, которое находилось в соседнем доме на набережной Фонтанки под № 44. На подворье было два храма: во имя преподобного Сергия Радонежского и Пресвятой Троицы. В настоящее время здесь находится библиотека имени В. В. Маяковского.

На другом берегу Фонтанки напротив Сергиевского дворца находился еще один православный храм – во имя святого Благоверного князя Александра Невского в Аничковом дворце, на крыше которого возвышалась небольшая звонница. В этом дворце жила тогда семья Александра III. 5 января 1891 года в письме к наследнику цесаревичу великому князю Николаю Александровичу Елизавета Федоровна писала:

Идет вечерняя служба, и я слышу, как звонят Аничковские колокола.

С первых дней жизни в России Елизавета Федоровна, сопровождая мужа, посещала православные храмы, присутствовала на богослужениях, старательно изучала русский язык и православие, к которому потянулась ее душа.

В 1888 году Великокняжеская чета совершила паломничество на Святую землю, во время которого Елизавета Федоровна высказала желание быть погребенной в Иерусалиме. После возвращения из паломничества в храм их дворца поместили камень с изображением Преображения Господня, привезенный супругами с горы Фавор. Великий князь Сергей Александрович стал председателем Императорского Палестинского общества, созданного для поддержки православия на Святой земле и помощи русским паломникам.

Переход в православие не был обязателен для Елизаветы Федоровны, так как муж ее не являлся кандидатом на русский престол. Она могла оставаться в лютеранском вероисповедании, в вере своих отцов до конца жизни, как, например, осталась лютеранкой великая княгиня Елизавета Маврикиевна, жена великого князя Константина Константиновича, о чем Константин Константинович очень скорбел.

Однако, через семь лет жизни в России после долгих сомнений и духовных поисков, великая княгиня Елизавета Федоровна приняла православие. 5 января 1891 года она писала в письме цесаревичу Николаю Александровичу:

Я, наконец, решила присоединиться к вашей религии и хочу сделать это к Пасхе, чтобы иметь возможность причаститься на Страстной неделе. Это великий шаг, так как для меня начнется новая жизнь, однако, я верю, что Господь благословит такое решение.

13 апреля 1891 года в субботу перед Вербным Воскресением в домовой церкви Сергиевского дворца в присутствии Александра III и его семьи произошло одно из важнейших событий в жизни Елизаветы Федоровны: она присоединилась к православию.Этот чин совершил протопресвитер Иоанн Янышев.

В этом же 1891 году Сергей Александрович получил назначение быть Московским генерал-губернатором, и супруги переехали жить в Москву. Но связь с Санкт-Петербургом не прервалась. Елизавета Федоровна с мужем нередко приезжала в столицу для участия в жизни Императорского дома, и останавливалась обычно в своем дворце. Были они в Санкт-Петербурге на похоронах Александра III и на венчании Николая II с Александрой Федоровной, родной сестрой Елизаветы Федоровны.

Во время приездов посещали они и другие великокняжеские дворцы. Особенно теплые дружеские отношения сложились у них с двоюродным братом Сергея Александровича великим князем Константином Константиновичем и его супругой Елизаветой Маврикиевной, которые жили в Мраморном дворцеу Марсова Поля. Елизавета Федоровна с мужем были частыми гостями Мраморного Дворца. Константин Константинович, поэт, писавший под псевдонимом «К.Р.» посвятил Елизавете Федоровне такие стихи:

Я на тебя гляжу, любуясь ежечасно:

Ты так невыразимо хороша!

О, верно под такой наружностью прекрасной

Такая же прекрасная душа.

Какой-то кротости и грусти сокровенной

В твоих очах таится глубина.

Как ангел ты тиха, чиста и совершенна,

Как женщина стыдлива и нежна.

Пусть на земле ничто средь зол и скорбей многих

Твою не запятнает чистоту.

И всякий, увидав тебя, прославит Бога,

Создавшего такую красоту.

1884 год.

В течение всей жизни Константин Константинович и Елизавета Федоровна дружили. И в страшные дни февраля 1905 года, когда в Москве хоронили Сергея Александровича, погибшего от взрыва террориста Ивана Каляева, Константин Константинович был рядом с ней. Он приехал на похороны из Петербурга, несмотря на то, что всем великим князьям было запрещено выезжать в Москву, чтобы не подвергаться новым покушениям. Он под руку вел вдову ко гробу мужа. Если бы не он, то на всех официальных панихидах ей бы пришлось быть одной.

В 1915 году из Москвы в Санкт-Петербург приехала Елизавета Федоровна на похороны Константина Константиновича. Он был последним представителем Императорского дома, погребенным в Петропавловском соборе. В день похорон великого князя в Мраморном дворце был накрыт стол для четырех вдов: его вдовы Елизаветы Маврикиевны, его сестры Ольги Константиновны, его дочери Татьяны Константиновны и Елизаветы Федоровны. Об этом в своих воспоминаниях написала княгиня Татьяна Константиновна.

Удивительно то, что даже после смерти не прервалась связь Елизаветы Федоровны с семьей Константина Константиновича.

В одной шахте под Алапаевском в 1918 вместе с Елизаветой Федоровной погибли три сына Константина Константиновича: Иоанн, Константин и Игорь. Малоизвестным фактом является то, что князь Иоанн Константинович, близкий по духу Елизавете Федоровне, в марте1918 года стал священником. Его рукоположение происходило в Петрограде в Иоанновском монастыре. Он священствовал совсем немного. Через три недели после рукоположения, Иоанна Константиновича вместе с братьями выслали Алапаевск. Именно ему, священнику Иоанну Романову, Елизавета Федоровна на дне шахты перевязывала раны своим апостольником.

Дочь Константина Константиновича княгиня Татьяна Константиновна, стала вдовой в 25 лет, после того как ее муж погиб на фронте Первой мировой войны. Она эмигрировала и, вырастив детей, уже в 1946 году в Женеве приняла монашеский постриг с именем Тамара. После пострига она жила в Иерусалиме и стала настоятельницей русского монастыря, в храме которого пребывают мощи преподобномученицы Елизаветы.

Во время своих приездов в Санкт-Петербург Елизавета Федоровна продолжала опекать те благотворительные заведения, которые находились под ее покровительством.Еще будучи в лютеранском вероисповедании она занималась благотворительной деятельностью, которая с детских лет стала потребностью ее души. Вместе с Сергеем Александровичем они были покровителями Мариинского приюта для детей офицеров, погибших и раненых во время русско-турецкой войны. Этот приют находился на Архиерейской улице в доме № 13 (ныне улица Льва Толстого). Они неоднократно посещали этот приют. Сейчас тут находится Институт сестринского образования.

С 1890 года под ее покровительством находилось Петровское общество вспоможения бедным при Введенском храме на Петроградской стороне. Этот храм стоявший на углу Большой Пушкарской и Введенских улиц был взорван в 1932 году.  Петровское общество было создано в 1872 году к 200-летию со дня рождения Петра I и в Санкт-Петербурге являлось крупнейшим приходским благотворительным обществом. Оно имело 4 собственных дома на территории прихода, где разместились благотворительные заведения общества. Приюту — убежищу для взрослых инвалидов на Гатчинской улице дом № 16 — было присвоено имя великой княгини Елизаветы Федоровны. Храм при приюте был освящен в 1904 году в день ее рождения — 20 октября.

На территории этого прихода рядом с Введенским храмом на Большой Белозерской улице в доме № 1 находился первый в России приют для умственно отсталых детей. Для поддержки приюта было в 1900 году создано Братство во имя Царицы Небесной. Приюты этого Братства стали открываться в других городах России. Московским приютам для умственно отсталых детей покровительствовала Елизавета Федоровна. Первый приют был открыт в 1908 году на улице Большая Полянка в доме № 43, второй через четыре года на Зубовском бульваре в доме № 21. Она неоднократно посещала эти приюты, от нее поступали щедрые пожертвования, а сестры, служащие в приютах, ходили слушать лекции врачей в основанную ей Марфо-Мариинскую обитель милосердия.

Многим православным людям известна великая княгиня Елизавета Федоровна как основательница Марфо-Мариинской обители милосердия в Москве, но малоизвестным фактом ее биографии является то, что по ее инициативе в 1896 была основана в Санкт-Петербурге община сестер милосердия. По распоряжению императрицы Марии Федоровны   община была названа Елизаветинской.

Елизаветиская община расположилась на окраине Санкт-Петербурга, на берегу Невы на Полюстровской набережной, в годы советской власти названной Свердловской, в доме под № 40. Этот старинный трехэтажный каменный особняк со львами у решетки более известен как дача графов Кушелевых-Безбородко. Дом и большой сад был выкуплен для общины на средства Императорской семьи. На первом этаже главного здания разместились амбулатория и кухня, на втором комнаты сестер милосердия и квартира начальницы общины. На третьем этаже были комнаты испытуемых, которые жили по несколько человек вместе.

Несколько фрейлин великой княгини Елизаветы Федоровны приняли участие в деятельности этой общины. Первой настоятельницей общины была баронесса Анна Александровна фон Дрейлинг. Одним из организаторов Елизаветинской общины являлась княгиня М. С. Голицына. По инициативе Елизаветы Федоровны в 1898 году был создан Комитет для усиления средств общины, председательницей правления которого стала фрейлина Мария Александровна Васильчикова. Комитет включал в себя жертвователей без различия сословий и вероисповеданий, жителей и других городов России. Почетным членом этого комитета состоял отец Иоанн Кронштадтский. В Таврическом дворце в 1901 году Комитету было предоставлено помещение, на освящении которого присутствовала Елизавета Федоровна. Деятельность Комитета позволила общине выстроить в саду за главным зданием новые больничные корпуса и храм.

Особое значение Елизавета Федоровна придавала строительству храма при общине. Из рескрипта Великой княгини Елизаветы Федоровны от 26 августа 1900 года на имя председательницы комитета правления фрейлине М. А. Васильчиковой:

Дальнейшее существование общины без храма Божия немыслимо: он необходим сестрам для укрепления их в подвиге служения страждущим, и только тогда я сочту создание общины готовым, когда раздастся благовест с колокольни храма.

В парке за главным зданием по проекту архитектора Н. Ф. Пащенко была построена церковь во имя святого великомученика и целителя Пантелеимона. Церковь освятил Санкт-Петербургский митрополит Антоний (Вадковский) 14 июня 1901 года в присутствии великой княгини Елизаветы Федоровны.

Во время своих посещений великая княгиня присутствовала на богослужениях в храме, посещала больницу, выслушивала доклады дежурного врача и «изволила обходить больных, удостаивая некоторых их них милостивых расспросов» – так записано отчетах общины. Ее посещения общины, как представительницы Императорской семьи отражены в отчетах общины и в прессе. В шестом номере журнала «Вестник Российского Отделения Красного Креста» за 1901 год можно прочитать о том, что 7 февраля 1901 года Елизаветинскую общину посетили императрица Александра Федоровна и великая княгиня Елизавета Федоровна. Их встречали при входе старшая сестра общины баронесса А. А. Дрейлинг и профессор С. С. Боткин.

Главным врачом общины со времени ее основания был профессор Сергей Сергеевич Боткин, старший сын известного профессора Сергея Петровича Боткина и старший брат Евгения Сергеевича Боткина, расстрелянного в 1918 году вместе с Царской Семьей.

Елизаветинская община располагалась на окраине столицы среди заводов и фабрик и была единственным местом в этом районе, где рабочие могли получить бесплатную медицинскую помощь. Часы приема в амбулатории общины совпадали с часами, отведенными рабочим на обед и отдых. Больных всегда было много, в помощи не отказывали никому.

Елизавета Федоровна управляла этой общиной из Москвы. Но, несмотря на это, все важнейшие события не проходили без ее участия.Она присутствовала на освящении всех новых зданий строившихся в общине, принимала доклады правления общины, писала распоряжения. Управление этой общиной было для Елизаветы Федоровны важным опытом, предшествовавшим созданию Марфо-Мариинской обители. Она не забывала созданную ею Елизаветинскую общину и тогда, когда уже была настоятельницей Марфо-Мариинской Обители Милосердия.

Ближайшая к общине улица получила название Елизаветинская улица — по названию общины, названной в честь великой княгини Елизаветы Федоровны. Точная дата закрытия Елизаветинской общины неизвестна. После Октябрьской революции в корпусах общины находилась туберкулезная больница имени Карла Либнехта. Храм закрыли в 1923 году, потом, разделив на два этажа, его приспособили под отделения больницы. После Великой Отечественной войны в храме находился родильный дом.

Елизаветинская община была одной из немногих, при которой существовало детское и гинекологическое отделения, другие общины преимущественно ориентировались на помощь раненым воинам. Елизавета Федоровна считала, что сестры милосердия должны уметь оказывать медицинскую помощь и женщинам и детям.

Под непосредственном патронажем великой княгини при Императорской Военно-медицинской Академии была построена акушерско-гинекологическая клиника баронета Я. В. Виллие. В красивейшем вестибюле клиники до 1918 года находилась мраморная доска со следующим текстом:

Клиника эта освящена 16 ноября 1908 годав присутствии ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЫСОЧЕСТВА ВЕЛИКОЙ КНЯГИНИ ЕЛИЗАВЕТЫ ФОДОРОВНЫ. Постройка начата в 1903 году при Военном министре генерал-адьютанте А. Н. Куропаткине, Начальнике Академии А. И. Таренецком; окончена и открыта при Военном министре А. Ф. Редигере и Начальнике Академии А. Я. Данилевском. Построена по плану профессора Императорской Военно-медицинской Академии академика Г. Е. Рейна и по строительному проекту военного инженера генерал-майора А. М. Вишнякова.

На первых двух этажах размещались палаты и операционные, а на третьем этаже была столовая для больных, аптека, рекреационный зал и крестильная часовня, в которой крестили ослабленных новорожденных. Часовня примыкала к рекреационному залу, от которого она была отделена балюстрадой и портьерами.На восточной стене висела большая икона святого Георгия Победоносца, посередине стояла купель, а на дубовом аналое лежал крест и Евангелие в футляре — дар Великой княгини Елизаветы Федоровны.

Во время Первой Мировой войны на третьем этаже находился лазарет для раненых воинов, которому было присвоено имя Великой Княгини Елизаветы Федоровны. В крестильной часовне освятили храм с походным иконостасом. Название этого храма не установлено. Лазарет неоднократно посещала Елизавета Федоровна во время своих приездов в Петроград.

Здание это сохранилось, современный его адрес улица Боткинская, дом № 23, в настоящее время тут находится кафедра и клиника госпитальной хирургии Военно-медицинской Академии. Рекреационный зал превращен в конференц-зал,а крестильная часовня в ординаторскую. Мемориальную доску сняли после Октябрьского переворота.

И ничто нам теперь не напоминает о деятельности Елизаветы Федоровны в Санкт-Петербурге. В главном здании Елизаветинской общины сестер милосердия сейчас находится противотуберкулезный диспансер Калининского района. В храме святого великомученика Пантелеимона до сих пор отделения больницы. Остальные больничные корпуса общины разрушаются, они сейчас стоят с разбитыми стеклами и представляют из себя руины, в которых находят пристанище бомжи. Здание Елизаветинской общины больше известно как дача графов Кушелевых-Безбородко, или дом со львами на Свердловской набережной. После революции Елизаветинскую улицу переименовали в Амурскую по названию реки Амура, а Захарьевскую назвали именем убийцы великого князя Сергея Александровича. Не только в Петербурге, но и во многих городах России в годы советской власти, были улицы имени Ивана Каляева.

Сергиевский дворец более известен петербуржцам и гостям нашего города, как дворец Белосельских-Белозерских. Не висит на нем мемориальная доска с ее святым именем. Дворцовой церкви уже не существует. Но нам важно знать, помнить и чтить места Санкт-Петербурга, освященные присутствием и молитвой святой преподобномученицы великой княгини Елизаветы Федоровны.

Авторская программа Татьяны Трефиловой «Невидимый Петербург»на волнах радио «Град Петров»

Сайт братства святой Анастасии

Молитва у Алапаевской шахты

На духовной карте мира есть места, отмеченные особым благоволением Божьим, где величие нового, преображенного во Христе человека открывает такую высоту человеческого духа, перед которой меркнут самые великие достижения и подвиги героев древности. Одно из них – монастырь Новомучеников Российских в Алапаевске, построенный на месте крестного подвига преподобномученицы великой княгини Елизаветы, инокини Варвары и князей Дома Романовых.

Три часа я ехал сюда из Екатеринбурга на стареньком трясущемся «Пазике» по выбитой, в ямах, пыльной дороге, а когда наконец добрался, монастырь встретил меня звенящей тишиной. Братия была на послушаниях, время вечерни еще не пришло, и в монастырском храме была только немолодая доброжелательная свечница и мальчик-послушник. Мальчик старательно убирал подсвечники и наливал масло в лампадки, а свечница раскладывала записки и тихо молилась. В тишине монастырского храма с молчаливыми ликами святых, смотрящими на меня со всех сторон, радостное возбуждение от путешествия куда-то улетучилось, и, может, впервые за долгое время мне расхотелось о чем-то говорить и расспрашивать.

Я подал записки, молча зажег перед иконами свечи и молча опустился перед иконой преподобномученицы Елисаветы на колени. Еще минуту назад дорога казалась невыносимой, а сейчас я возненавидел бы себя, если бы ехал сюда с комфортом, под уютную музыку, с кружечкой латте. Нет ничего плохого в приятной музыке и хорошем кофе, но в этом храме все это стало таким смешным и неважным, что вызывало почти физическое отвращение. Наверное, так почувствовала бы себя рыба, окажись она в Диснейленде. Там много ярких огней и шумных аттракционов, но все, что нужно рыбе, – это живительная вода. Я смотрел, как капли воска бесшумно стекают по горящей свече, и, как Иона из чрева кита, выдыхал из сердца: «От тли, Боже, возведи мя» и «Верую, Господи, помоги моему неверию».

Величие нового, преображенного во Христе человека открывает такую высоту человеческого духа, перед которой меркнут подвиги героев древности

На улице дул холодный апрельский ветер, а вокруг монастыря лежала только-только освободившаяся от снега тяжелая, сырая земля без цветов и красок. Место, куда я шел, было еще непригляднее и страшней, чернее самой темной ночи и ярче самого чистого золота, и имя ему − Голгофа. По маленькому, игрушечному ярко-бордовому мостику, перекинутому через ручей, словно граница, отделявшая землю живых от земли мертвых, дорожка из серой и красной плитки вела к шахте, куда палачи живыми сбросили великую княгиню Елизавету Федоровну, инокиню Варвару и князей-новомучеников.

Монастырь новомучеников и исповедников Церкви Русской

Здесь древнее зло от начала мира собралось во всей своей видимой торжествующей мощи

Не мир пришел Я принести, но меч (Мф. 10: 34). И по правую руку – блаженные верующие, наследующие Царство Божие, а по левую – в ужасе замершие над адской бездной, завороженные ее страшной, пугающей неотвратимостью и силой. Здесь древнее зло от начала мира собралось во всей своей видимой торжествующей мощи, вознеслось до Небес, возопило и возрадовалось, так что и камни потряслись, и раздралась завеса, а Небо потемнело от ужаса. Сам Иисус Христос до кровавого пота молился и просил Бога-Отца пронести эту Страшную Чашу. Никакой человеческий разум не в силах оправдать этой страшной Крестной Жертвы, и только преданное до смерти, верующее сердце было способно довериться воле Господа и вымолвить: «Да будет не так, как я хочу, но как Ты, Господи, Боже мой!» Воющая безумная тьма поглотила Его и скрыла в недрах земли, но потом оказалось, что в ней родился Вечный Преображенный Человек, который стал властвовать над смертью и всей вселенной по праву умершего и рожденного Бога.

Когда из недр земли послышалось молитвенное пение, на убийц напал ужас

… Ночью великую княгиню Елизавету Федоровну и других узников разбудили и повезли на нескольких повозках по дороге в деревню Синячиху. В восемнадцати километрах от Алапаевска находилась шахта заброшенного рудника, которую чекисты выбрали для своего изуверского плана. Там палачи с дикой руганью, избивая несчастных прикладами, набросились на своих жертв. Первой в зияющую черную бездну сбросили великую княгиню Елизавету Федоровну. Она крестилась и громко молилась за своих убийц: «Господи, прости им, не знают, что творят!»

Всех, кроме великого князя Сергея Михайловича, который в последний момент стал бороться и схватил одного из убийц за горло, столкнули в шахту живыми. Когда все было кончено, чекисты забросали шахту гранатами, а потом завалили хворостом и подожгли. Но мученики не умирали. Когда из недр земли послышалось молитвенное пение, на убийц напал ужас, и некоторые не выдержали и побежали в лес. Свирепая расправа над невинными была так ужасна, что двое из палачей сошли с ума.

В Храме монастыря

Потом в газете «Новое русское слово», выходившей в США, были опубликованы воспоминания одного из палачей – Рябова. Он вспоминал, что, побросав своих жертв в шахту, чекисты думали, что узники погибнут, разбившись о камни, упав с 60-метровой высоты, или утонут в воде на дне шахты. Но когда они услышали голоса из глубины шахты, испугались, а Рябов бросил туда гранату. Граната взорвалась, затем послышался стон и пение молитвы Животворящему Кресту − «Спаси, Господи, люди Твоя». Убийц охватил ужас, они стали беспорядочно бросать в шахту гранаты, затем завалили шахту хворостом, облили бензином и подожгли.

Когда Белая армия во главе с адмиралом Колчаком заняла Алапаевск, нашла старый рудник, тело великой княгини Елизаветы Федоровны было на уступе, рядом с князем Иоанном, за которым она ухаживала до последних минут жизни. В кромешной тьме, изнемогая от боли, святая мученица, как могла, старалась облегчить его страдания. Голова князя Иоанна была перевязана апостольником княгини, а пальцы сложены для крестного знамения. В таком же положении были персты у самой Елизаветы Федоровны и инокини Варвары. На груди великой княгини была икона Спасителя с надписью: «Вербная суббота 13 апреля 1891 года». Этот день – 13 апреля 1891 года − был днем перехода великой княгини Елизаветы Федоровны в Православие.

На краю этой шахты пропадают улыбки, становятся неважными споры, исчезает лицемерие, алчность и гордыня

И вот ты стоишь перед этой шахтой, вглядываешься в темноту, а душа смертельно томится и плачет. О, бедный, безумный, несчастный человек! Зачем тебе все царства мира, их слава и власть, если все закончится здесь? На краю этой шахты пропадают улыбки, становятся неважными споры, исчезает лицемерие, алчность и гордыня. Уютная оболочка самовлюбленного эгоизма слетает, как шелуха, и ты остаешься один на один с этой черной бездной, которую мир всеми силами прятал от тебя до этого часа. Внизу – ад, вверху – рай, ты посередине.

Алапаевская шахта

Ты поднимаешь глаза и вдруг видишь Крест. И рука сама складывается для крестного знамения. Верую, Господи, помоги моему неверию! От робкого света маленькой тонкой свечи, зажженной перед Крестом, тьма отступает. Смиренная жертва и крестная смерть обращается в Пасхальную радость и победу Правды над злом, Жизни над смертью. И земля крови становится Райским садом, где великая княгиня Елизавета со своей верной крестной сестрой Варварой и князьями-мучениками славят Воскресшего Христа, и радости их не будет конца…

Денис Ахалашвили

Православие.ру

Елизавета Федоровна: жизнь как «дорога, полная света»

«…Дорогие мои детки, слава Богу, вы причащались: как одна душа, вы все стояли пред Спасителем. Верю, что Спаситель на этой земле был с вами всеми, и на Страшном суде эта молитва опять станет пред Богом, как милосердие друг ко другу и ко мне. О, как вы теперь будете совершенствоваться в спасении. Я уже вижу начало благое. Только не падайте духом и не ослабевайте в ваших светлых намерениях, и Господь, Который нас временно разлучил, духовно укрепит. Молитесь за меня, грешную, чтобы я была достойна вернуться к моим деткам и усовершенствовалась для вас, чтобы мы все думали, как приготовиться к вечной жизни…»

Последнее письмо Великой Княгини Елизаветы Федоровны сестрам Марфо-Мариинской обители милосердия, 1918 год. 

«…— Тут есть еще Марфо-Мариинская обитель, — сказала она.

Я засмеялся:

— Опять в обитель?

— Нет, это я так…»

Марфо-Мариинская обитель милосердия, один из главных персонажей бунинского «Чистого понедельника», — до сих пор там, на Большой Ордынке. Вот только на нынешней односторонней улице трудно припарковаться. У метро «Третьяковская» работает «McDonald’s». Недалеко располагается Государственное училище эстрадного и джазового искусства. Его часто называют «колледжем», но слово «училище» — дореволюционного, дворянского окраса — звучит на Большой Ордынке более органично.

Сюда приезжал рассказчик «Чистого понедельника». Он хотел зайти в обитель, но дворник «загородил ему дорогу», предупреждая, что «там сичас великая княгиня Ельзавет Федровна…» Герой сунул дворнику рубль — тот «сокрушенно вздохнул и пропустил». Но только рассказчик «вошел во двор, как из церкви показались несомые на руках иконы, хоругви, за ними, вся в белом, длинном, тонколикая, в белом обрусе с нашитым на него золотым крестом на лбу, высокая, медленно, истово идущая с опущенными глазами, с большой свечой в руке, великая княгиня…»

Читая снова и снова «Чистый понедельник», я бьюсь над загадкой, что же — что конкретно — так поражает читателя и рассказчика (а может быть, и самого Бунина) в этом образе, который ставит в финале рассказа не точку, но многоточие…

Говорят, ни один художник, писавший портрет великой княгини Елизаветы Федоровны, не оставался доволен своей работой. Красота — ослепительная в реальности — ускользала, когда ее пытались зафиксировать на холсте.

А современники, знавшие княгиню лично, говорили, что в Европе есть только две красавицы — и обе Елизаветы: Елизавета Австрийская, супруга императора Франца-Иосифа, и Елизавета Федоровна, супруга великого князя Сергея Александровича, московского генерал-губернатора, брата императора Александра III. Может быть, потому гениальный Бунин не описывает ее лицо — глаза? губы? скулы? — что эта красота уловима только между строк, в самом духе образа, а попытаться передать ее словами — значит разбить ее?

Думается, загадка этой красоты в том, какой путь прошла преподобная Елисавета к тому моменту, когда рассказчик и читатель «Чистого понедельника» увидели ее во главе крестного хода. Можно сказать, что все главное на этом пути было — как и ее красота — невыразимым.

…Невыразимая любовь к великому князю Сергею Александровичу. Они, венчанные супруги, жили как брат с сестрой — и жизнь без мужа Елизавета Федоровна не могла даже помыслить, не желая расставаться с ним буквально ни на минуту.

Марфо-Мариинская обитель милосердия. Москва, конец XIX в.

…Невыразимая милость к террористу Ивану Каляеву — революционеру, бросившему 18 февраля 1905 года в карету Сергея Александровича бомбу. Елизавета Федоровна своими руками собирала с земли разбросанные взрывом останки тела любимого человека. А на третий день после убийства пришла к Каляеву в камеру. Он сказал: «Я не хотел убивать вас, я видел его несколько раз в то время, когда имел бомбу наготове, но вы были с ним, и я не решился его тронуть…» — «И вы не сообразили того, что вы убили меня вместе с ним?» Она пришла сказать Каляеву, что прощает его и что сам Сергей Александрович — она точно знает! — также прощает его с небес, но террорист ответил, что прощение ему не нужно.

…Невыразимая преданность странной стране России, которую она, урожденная немецкая принцесса Елизавета Александра Луиза Алиса Гессен-Дармштадтская, не просто полюбила, но приняла как свою судьбу и Божий Промысел. В 1917 году немецкие дипломаты предлагали помочь великой княгине уехать за границу, но она ответила, что разделит со своей новой родиной все ее испытания.

…Наконец, невыразимая глубина постижения православной веры — непонятно откуда взявшаяся в немецкой принцессе, получившей протестантское воспитание. В отличие от своей родной сестры — Аликс, ставшей супругой императора Николая II и потому обязанной принять Православие, для святой Елизаветы переход в новую веру стал личным, осмысленным и, более того, выстраданным решением. Своему отцу в письме она писала: «…Ты говоришь, что внешний блеск церкви очаровал меня. В этом ты ошибаешься. Ничто внешнее не привлекает меня и не богослужение — но основа веры. Внешние признаки только напоминают мне о внутреннем… Я перехожу из чистого убеждения; чувствую, что это самая высокая религия…» Святая Елизавета сразу почувствовала, что и вера без дел мертва, и дела без веры тщетны. Из этого выросла идея Марфо-Мариинской обители милосердия, где сестры, с одной стороны, по примеру евангельской Марии обращались бы к духовной жизни, а с  другой, по примеру евангельской Марфы — оказывали бы деятельную помощь всем нуждающимся и обездоленным (Лк 10:38–42).

Именно в этой точке — за несколько лет до революции — великую княгиню Елизавету Федоровну во главе крестного хода увидел рассказчик «Чистого понедельника». Мог ли он разгадать красоту этой женщины, которая уже столько пережила, но которой предстояло пережить еще больше? Читатель в этом смысле богаче рассказчика: он знает, что произойдет с ней дальше, а значит, может догадываться о подлинной красоте великой княгини — той внутренней (и оттого невыразимой) красоте, которую излучают только святые.

Святую Елисавету и семь ее спутников, среди которых были великие князья и одна из сестер Марфо-Мариинской обители, Варвара, 18 июля 1918 года большевики сбросят в шахту старого рудника под Алапаевском. Местные жители услышат, что из шахты еще некоторое время доносятся молитвы. Когда позже белогвардейцы найдут тела, они увидят, что пальцы правой руки великой княгини и инокини Варвары сложены для крестного знамени. Святая Елисавета упадет не на дно шахты, а на выступ на глубине пятнадцати метров. Рядом с ней найдут тело великого князя Иоанна Константиновича, его голова окажется перевязанной головным платком из монашеского одеяния великой княгини.

Свою жизнь со всеми ее трагедиями и испытаниями преподобная Елисавета однажды назвала «дорогой, полной света».

Журнал «ФОМА»

Марфо-Мариинская обитель: жизнь изнутри

При великой княгине Елизавете Федоровне в Марфо-Мариинской обители было 115 сестер. Сегодня — около тридцати. Немного, если сравнивать, например, с крупными монастырями. Почему так? И кто, собственно, такие —  сестры милосердия? Чем они занимаются, чем отличаются от монахинь?

О современной жизни Марфо-Мариинской обители милосердия рассказывает настоятельница, инокиня Екатерина (Позднякова).

***

Обитель милосердия… Для многих наших современников это непонятный статус. Возможно, поэтому у нас сейчас немного сестер. Ведь если девушка или женщина хочет посвятить себя служению Богу, скорее всего, она пойдет в монастырь, а не в обитель милосердия. Монастырей сейчас много, и все они разные: где-то физический труд преобладает, где-то — молитвенный, каждый может себе выбрать то, что ближе. А вот что такое труд сестры милосердия, зачастую более сложный, чем монастырский, — людям неочевидно.

К нам идут те, кто знает о жизни великой княгини Елизаветы Федоровны, кто понимает ее подвиг и хочет его разделить. Именно ее пример вдохновляет сестер в их служении.

***

В нашей обители два типа сестер: те, кто приняли монашеский постриг, и сестры милосердия. Это женщины-мирянки, посвященные по особому чину, который был утвержден Святейшим Синодом именно для Марфо-Мариинской обители милосердия по просьбе Елизаветы Федоровны. В одном из писем государю императору великая княгиня говорила, что обитель устроена на монастырском основании. Жизнь всех сестер, в общем-то, протекает одинаково, по общежительному монастырскому уставу. Но послушания различаются. Сестры-монахини в большей степени заняты богослужением, хозяйственными, административными делами. Сестры милосердия служат в наших социальных проектах, ухаживают за больными, помогают нуждающимся. Это очень сложно. Одно дело, когда ты пришел в монастырь, стараешься больше молиться, заниматься своей духовной жизнью, не реагировать на внешние раздражители. И монастырское уединение к этому располагает. А сестре милосердия приходится, помимо подчинения монастырскому распорядку, постоянно «работать душой». Наша жизнь требует постоянной включенности.

***

Елизавета Федоровна по сути присутствует во всем, что мы здесь делаем. Все мы знаем это, чувствуем. И люди, которые сюда приходят, думаю, тоже это чувствуют. С кем бы мы ни общались — имя великой княгини у всех на устах. Ее образ притягивает к себе многих. И конечно, мы постоянно чувствуем ответственность. Люди хотят видеть здесь жизнь, которую вела Елизавета Федоровна, и мы не имеем права вести себя по-другому. Ее подвиг служит для нас ориениром. Каждое утро в храме у мощей великой княгини наши сестры поют ей канон. Мы просим ее благословения на наши труды.

***

Великая княгиня, создав Марфо-Мариинскую обитель, не успела завершить свое дело. На момент ее мученической кончины все еще было в процессе формирования. Даже статус сестер не был до конца определен — его должны были утвердить на Поместном соборе 1918 года, но этого не случилось — работу Собора завершили в принудительном порядке. Поэтому теперь мы изучаем письма святой преподобномученицы Елисаветы, труды ее сподвижников, чтобы понять, чего же хотела Елизавета Федоровна, какой она себе представляла эту обитель и служение ее сестер. Некоторых направлений работы, которые мы сейчас ведем, при великой княгине не было. Их появление продиктовано потребностями нашего времени.

***

Когда люди обращаются к нам за помощью, мы не спрашиваем их о вере, о том, ходят ли они в храм, водят ли туда детей. Мне кажется, это некорректно. Мы принимаем всех. Но однажды мы решили провести опрос среди наших подопечных: как наша деятельность влияет на воцерковление? И оказалось, что более 60% людей стали чаще ходить в храм и приступать к Церковным Таинствам. На вопрос, что же повлияло на это, они отвечали, что сама атмосфера внутри обители к этому располагает. Мы ничего специально для этого не делаем, просто у людей есть возможность участвовать в церковной жизни, детки здесь могут причащаться, исповедоваться, и родители тоже к этому приходят. Кроме того, во всех наших проектах заняты церковные люди. Они просто живут своей жизнью, никого в храм специально не тянут. И все же многие и через них приходят… Это очень радует. Думаю, наши сотрудники свидетельствуют о своей вере личным примером: как они общаются с детьми, с родителями, как ведут себя… На мой взгляд, это лучшая проповедь. Это даже и цель социального служения Церкви – приводить людей к Богу примером собственной жизни.

***

Конечно, не все наши сестры приходят в обитель и остаются насовсем. Кто-то со временем понимает, что это не его путь. У нас есть испытательный срок, и каждой сестре я говорю: «Вы начинаете жить в обители, постарайтесь по максимуму погрузиться эту жизнь, ходите на молитвенное правило, с усердием выполняйте послушания, что-то будет получаться, что-то нет… Вы должны понять, для вас ли эта жизнь? Хотите ли вы этого?» При великой княгине сестры давали обет на определенное количество лет. Сейчас в обители такого правила нет. Сестры, посвященные по чину, разработанному великой княгиней, имеют намерение остаться здесь навсегда. Думаю, это правильно. Хотя у многих, приходящих к нам, есть мнение, что сестра милосердия — это что-то временное. Можно прийти в обитель, что-то полезное поделать — и уйти, жить дальше. Теоретически — да. Но на практике этот настрой здесь не работает, потому что… люди начинают себя жалеть. Даешь сестре послушание, а она говорит: «Я туда не пойду — мне будет тяжело». Ссылается на здоровье, на плохую погоду, на что-то еще… Хотя у нас даже в анкете для сестер есть специальная графа: хронические заболевания. Нам все важно знать: глаза, суставы, сердце — всё, с чем есть проблемы. Так вот, при поступлении все совершенно здоровы, но это до первого послушания. Мы всем даем посильную работу, но не у всех выходит. А все ведь просто: у сестры все получится только тогда, когда она придет в обитель с мыслью умереть ради Христа и ближних. Конечно же, никто не даст ей умереть, и моя забота беречь сестер, следить за тем, чтобы они в меру трудились, молились, в меру отдыхали. Но сама сестра должна быть готова к жертвенному служению.

***

У меня есть хороший пример. Одна сестра пришла к нам в очень преклонном возрасте — сейчас ей около восьмидесяти лет. Честно говоря, я не знала, как быть. Елизавета Федоровна принимала в обитель женщин до сорока, а здесь… Но знакомый священник очень за нее попросил, сказал, что у нее сердце горит, что ей хочется у нас служить, и что если не получится — мы сможем с ней расстаться. Решили попробовать… И эта сестра просто потрясла меня. Она плохо слышит, плохо видит — старенькая. Но первым делом она сказала: «Делайте со мной, что хотите, только не выгоняйте. Я готова на все». Я подумала про себя: все так говорят, когда поступают… И вот ей дали послушание. Она пошла, выполнила. Дали другое — она и с ним справилась. И так везде и во всем. Она ни от чего не отказалась. Месяц прошел, два, три, полгода… И вот мы с ней встречаемся, я расспрашиваю: «Как вы? Тяжело вам?» — «Нет, — говорит, — мне ничего не тяжело. Я очень хочу служить Богу». У нее сердце так горит, как ни у каждой молодой сестры. Она за все берется с таким усердием, с такой любовью… Сейчас она уже совсем не слышит, но этого не заметно. Все видят, с какой любовью она служит. Она — пример для всех, настоящая сестра милосердия, послушница великой княгини.

Направления работы Марфо-Мариинской обители

Помимо сестер милосердия, в проектах Марфо-Мариинской обители задействовано около 250 высококвалифицированных сотрудников — врачей, медсестер, социальных работников, педагогов. Чем занимаются эти люди? И какую помощь можно получить здесь сегодня?

1. Центр реабилитации детей с ДЦП

Это одно из первых направлений, которое стали развивать в Марфо-Мариинской обители после проведения реконструкции. Центр открылся в апреле 2010 года. Помощь здесь уже получили более 800 детей. Каждый день здесь бывает до сорока деток. Уровень медицинской помощи очень высок, а доброжелательность персонала отмечают все без исключения родители.

На базе этого центра при обители открыта выездная паллиативная служба. Ее сотрудники — врачи, медсестры, соцработники — опекают примерно семьдесят семей. Кроме медицинской поддержки, служба помогает родителям с оформлением льгот, о которых те могут даже не знать. Добровольцы службы помогают мамам в быту.

2. Работа с особыми детьми

В обители есть Группа дневного пребывания для детей-инвалидов. Фактически это детский садик, куда детки с заболеваниями тяжелой степени и средней тяжести приходят дважды в неделю. Цель педагогов — во-первых, дать хоть немного отдохнуть родителям, а во-вторых, научить детей элементарным бытовым навыкам. Практика показывает, что в отрыве от родителей они усваивают их лучше.

Готовится к открытию группа круглосуточного пребывания. Она рассчитана на деток, которые из регионов приехали в Москву на реабилитацию, и им нужно на какое-то время здесь задержаться. Здесь же до четырех недель в год смогут находиться подопечные паллиативной службы, чтобы их родители могли немного отдохнуть. Кстати, для отдыха родителей вместе с детьми у обители есть летняя дача в Севастополе. С мая по октябрь семьи выезжают туда в сопровождении волонтеров, которые берут на себя все заботы по дому и помогают с детьми.

Скоро в обители откроется детский хоспис. При великой княгине его здесь не было, но реалии нашего времени показали, что он необходим. Уже сегодня здесь живет один мальчик. Врачи и сестры окружили его особой заботой и любовью…

3. Детский дом для девочек

Елисаветинский детский дом рассчитан на двадцать человек. На его базе есть Центр семейного устройства детей, одно из направлений работы которого – подготовка замещающих семей. Это семьи, где готовы принять ребенка на воспитание. Все, прошедшие там обучение, получают свидетельство государственного образца. Второе направление – работа с «кровными семьями», то есть с родителями, которые не лишены родительских прав, но их дети, в силу разных причин, временно живут в Елисаветинском детском доме. С помощью сотрудников Центра ситуации в проблемных семьях часто стабилизируются.

4. Елисаветинская гимназия

Это Православная гимназия, где обучаются более двухсот детей. Стандартный набор предметов расширен здесь изучением четырех языков (английского, немецкого, латыни, церковнославянского) и дисциплинами, направленными на изучение основ Православной веры. Ученики гимназии ежегодно побеждают в олимпиадах, по окончании поступают в российские и зарубежные вузы. Недавно гимназия отмечала свое двадцатилетие.

5. Работа с нуждающимися

Небольшая патронажная служба Марфо-Мариинской обители постоянно ухаживает за тридцатью подопечными. В основном это пожилые люди, либо молодые, имеющие инвалидность. На подворье обители в Тверской области готовится к открытию богадельня для женщин, рассчитанная на десять человек.

6. Служба помощи просителям

Ее называют здесь «работой со случаем». Сюда обращаются люди, которые попали в сложную жизненную ситуацию. Им оказывают помощь в оплате коммунальных услуг, покупке лекарств, продуктов, приобретении билетов до дома. Денег на руки не выдают, каждый случай проверяют на достоверность. Если речь идет о крупных суммах, например, дорогостоящем лечении, то оформляется просьба на сайт «Милосердие.ру» для сбора массовых пожертвований.

7. Справочный телефон службы «Милосердие»

По справочному телефону тоже обращаются люди, попавшие в сложную ситуацию. В год поступает порядка 20000 просьб. Операторы службы разбираются с каждым случаем и перенаправляют человека в профильную структуру Марфо-Мариинской обители или службы «Милосердие».

Подготовила Алла Митрофанова. Фото Владимира Ештокина.

Журнал «ФОМА»